«Геополитические миражи: между прошлым и будущим»
Интервью с профессором Павлом Цыганковым
В преддверии международной научно-практической конференции «Новые геополитические горизонты: эволюция международных отношений и интеграционных процессов», организатором которой выступает факультет политологии МГУ к 10-летнему юбилею кафедры факультета международных отношений и интеграционных процессов наш собеседник — мэтр отечественной научной школы международных отношений, главный научный сотрудник факультета политологии МГУ имени М.В. Ломоносова, заслуженный профессор Московского университета, доктор философских наук Павел Афанасьевич Цыганков. В нашей беседе он дал оценку концептуальным изменениям в международных отношениях, кризису старых интеграционных моделей и вызовам, стоящие перед новым поколением исследователей.
Концептуальный стержень конференции: между мифами и сравнениями
— Павел Афанасьевич, добрый день! Спасибо, что согласились на интервью. В преддверии конференции «Новые геополитические горизонты» мы не можем не поговорить с Вами об этом. Как бы вы обозначили главный концептуальный стержень предстоящей конференции? Что принципиально нового она должна внести в дискуссию об эволюции международных отношений?
— Добрый день! Спасибо за приглашение. Что касается нашей конференции, то это действительно важная и крайне интересная тема (эволюция международных отношений). Она остается актуальной уже издавна и, думаю, останется таковой на долгое время вперед. Поэтому очередное обсуждение этих процессов и сюжетов диктуется самой жизнью. Сегодня всё настолько быстротечно, что каждый день, буквально каждое мгновение ставит новые вопросы и бросает новые вызовы перед исследователями, политиками-практиками и, конечно, перед теми, кто преподает.
В этой связи нам невозможно периодически не встречаться и не обсуждать все эти сюжеты. Тем более что конференция носит достаточно масштабный характер. Я посмотрел заявки: на сегодняшний день у нас более 150 участников. Что важно и интересно — это заявки не только от преподавателей и исследователей, но и от практических работников: политиков, дипломатов, представителей наших региональных центров и наших зарубежных коллег. Это расширяет горизонты, создает условия, когда мы изучаем и обсуждаем вопросы, поставленные достаточно широко и одновременно углубленно — и по тематике, и с точки зрения методологии, и с позиции междициплинарности.
Я думаю, что конференция может и должна продвинуть нас в понимании того, что есть на сегодняшний момент, и в обсуждении того, как мы представляем себе дальнейшее развитие событий.
Мы назвали её «Новые геополитические горизонты». Понятно, что сегодня все эти известные нам сдвиги в расстановке сил, изменения в области безопасности, подходы к государственности и суверенитету, а также обсуждение того, что можно назвать игнорированием моральных норм, — всё это имеет прямое отношение к геополитике. Я бы даже сказал, к геополитическим миражам и мифам. Эти миражи отчасти остаются позади нас, но отчасти продолжают существовать. Их существование, с одной стороны, мешает, но с другой — помогает в дискуссии и сравнении. Ведь один из важнейших методов в социальной науке, в изучении международных отношений — сравнительный. Еще Данилевский писал, что наука международных отношений может быть только сравнительной. Поэтому мы сравниваем и в пространстве, и во времени, и ждем этого от конференции в том числе.
Десятилетие кафедры: новая оптика и кризис старых моделей
— Конференция приурочена к десятилетию вашей кафедры — кафедры международных отношений и интеграционных процессов факультета политологии МГУ. Как вы считаете, за это десятилетие изменилась ли сама оптика изучения интеграционных процессов? Какие подходы, рожденные на кафедре, сегодня особенно востребованы для понимания современного мира?
— Что касается оптики в процессах международных отношений, то, конечно, это и трансрегиональные подходы. С одной стороны, мы видим появление новых объединений (как, скажем, БРИКС), но с другой — и они сегодня сталкиваются с новыми вызовами. Эти вызовы заставляют по-новому посмотреть на методы и приемы, которые уже сложились в этих объединениях. Их преимущество в том, что они сформированы не по иерархическому принципу, не как вертикаль. Это горизонтальные, сетевые структуры, в которых национальные интересы отстаиваются, даже если возникают противоречия. Решаются они на основе компромиссов, взаимного понимания, состыковки представлений о справедливости. Это сегодня одно из важнейших понятий.
Что касается новизны подходов, здесь можно отметить три момента.
Во-первых, это расширение тематики классических интеграционных объединений. Раньше это были военные, военно-политические союзы или экономические соглашения. Сегодня тематика расширяется, включает в себя то, о чем я только что говорил.
Во-вторых, происходят изменения в методологии. До недавнего времени любое интеграционное объединение оценивалось с позиции соответствия некому идеалу. В качестве такого идеала рассматривалась наиболее «продвинутая модель» — Евросоюз. «Нам бы до Евросоюза…», «чем мы хуже?». Но я вспоминаю нашего известного геополитика-реалиста Э.А. Позднякова. Еще в 94-м году, когда только возник Евросоюз и обсуждалась его конституция, он на фоне всеобщего увлечения обосновал идею о том, что Евросоюз не жилец, что он неминуемо распадется, и привел ряд интересных аргументов. Прошло 30 с лишним лет — и мы действительно наблюдаем у Евросоюза огромные проблемы: внутреннего характера, 
стратегические, проблемы нерешаемых задач, амбиции и, если можно так выразиться, самолюбование, попопытки навязать собственные стандарты всем остальным. Сегодня это всё испытывает серьезный кризис. Говорить о том, что это единственная модель интеграции, вышедшая за рамки экономики и передающая суверенитет в общий котел, как о будущем, уже не приходится. Сегодня мы видим возврат к суверенитету на новых основах. Государство, территория, безопасность — всё это не вписывается в старые подходы. Новая методология в вопросах исследования уже исходит из этих новых реалий, связанных с данными понятиями.
И наконец, третий момент — это поворот к прикладным исследованиям. Я и сам очень люблю теоретические, историко-политологические подходы, но важны и прагматические повороты в прикладную область. Сегодня это очевидно. Те работы, которые выходят в последнее время, диссертации, с которыми мы встречаемся, как раз характеризуются этими особенностями.
Синтез теории и практики: диалог с властью
— Спасибо. В названии конференции есть словосочетание «научно-практическая». Как вы видите взаимодействие между академическим сообществом и государственными институтами на этой площадке? Какие практические выводы для российской внешней политики и интеграционных проектов могут родиться в ходе дискуссии?
— Я отчасти уже касался этого. Само название «научно-практическая конференция» — прием нередкий. Им подчеркивается, во-первых, расчет на прикладные исследования, а во-вторых, есть реальные основания полагать, что в конференции участвуют не только теоретики, исследователи, эксперты, преподаватели, аспиранты и студенты, но и практические работники: дипломаты, политики, так называемые творцы политики. В этом смысле наша конференция имеет полное право так называться. У нас заведующий кафедрой (имею в виду Леонида Эдуардовича Слуцкого, доктора экономических наук) — один из творцов политики. Естественно, он обращает внимание кафедры на эти прикладные моменты, на то, что нужно уделять больше внимания реальным практическим процессам, не забывая, однако, историко-политологические и теоретические аспекты. Всё это дает хорошую «смесь» для осмысления.
Мы надеемся, что конференция продвинет нас в понимании и, возможно, окажет помощь реальным политикам. Опора на те точки зрения и позиции, которые будут высказаны в дискуссиях, пусть даже проблематичные, может помочь в осмыслении. В том числе и того, что практическая политика это не только экспромты и не только искусство (что само по себе очень важно и необходимо), но это и научные подходы, теория и прикладные исследования.
Вызовы для молодых: навигация в мире идей и интересов
— И заключительный вопрос, немного личного характера. Вы, как ученый с колоссальным опытом, что определили бы как самый важный вызов для молодых политологов и международников? Какие качества или навыки для них сегодня первостепенны?
— Здесь много можно сказать. Прежде всего, я призываю студентов, аспирантов и молодых исследователей учитывать все точки зрения, использовать разные подходы. Иметь в виду междисциплинарность, сочетание методов и методологии, сочетание истории, современности и взгляда в будущее. Что я имею в виду? Сегодня мы говорим, что надо исходить из существующих реалий. А что характерно для этих реалий? Что мы можем выделить?
Во-первых, это уже очевидное, несмотря на всплески противоположных событий, ослабление гегемона — Соединенных Штатов Америки. Ослабление с точки зрения силовых, экономических, военно-политических позиций. Отсюда — упование на военно-силовые подходы против более слабых, стремление диктовать, исходить из того, что «железные законы мировой политики связаны с силой». Но это не всесилие, а скорее обратная сторона ослабления.
Второй тренд — усиление конкуренции великих держав. В этой конкуренции США уже не диктатор, они вынуждены маневрировать.
Третий момент, очень важный, — новые технологии. Вы, наверное, обратили внимание, что недавно прозвучало: в подготовке покушения на Мадуро участвовал искусственный интеллект. ИИ, новые коммуникационные технологии, блокчейн напрямую влияют на международные отношения. И не только с точки зрения подготовки операций, но и с точки зрения влияния на мораль. Мораль уходит на второй план, вытесняется технологиями: «Есть сила, экономика, финансы — давайте действовать!». Здесь кроется колоссальная опасность. Классики политической науки предупреждали ( в частности, Вебер): политики склонны опьянять себя методами, которые мыслятся как перспективные, не задумываясь о последствиях — не только для противника, но и для себя, для общества в целом.
Это тенденция, я бы сказал, к аномии, к потере моральных ориентиров, то самое опьянение себя идеалами, как в случае с Евросоюзом, игнорирование того, что может сложиться в будущем, и прежде всего для самих этих идеалистов.
Совсем недавно, в обсуждениях наших экспертов того, что сейчас происходит (имеется ввиду в международных отношениях) я встретил три характерные точки зрения.
Первая, опирающаяся на неоклассический реализм, (интервью для газеты “Ведомости” главного редактора журнала “Россия в глобальной политике” Федора Лукьянова, 9 февраля): возврата к прежнему не будет, старый порядок рухнул, правил нет, и ничего подобного скорее всего не будет, нужно к этому привыкать.
Вторая, с опорой на подход “мир-системной теории” (заместитель директора Института востоковедения РАН Василий Кузнецов — любопытно, что его статья вышла в тот же день, 9 февраля): всё будет по-прежнему, все будет как и было, то есть никаких изменений ( в конструкции международных отношений) он не предвидит. Опираясь на наблюдения за Ближним Востоком, он приходит к выводу, что, хотя правила отмирают, а институты неэффективны и находятся в кризисе (ООН и др.), они не исчезают. На региональном уровне их возрождение неизбежно, а значит, оно может перейти и на глобальный уровень.
Третий подход — конструктивистский (использованный заместителем главного редактора журнала “Россия в глобальной политике” Александром Соловьевым: миром правят идеи, воображение, мифы. Порядок, основанный на правилах, во многом действует и сегодня, поскольку это устойчивая форма коллективного воображения. Подобные формы довольно устойчивы, они существовали задолго до Фукидида, Гоббса и др., их влияние на международные отношения объяснялось еще китайскими моистами. Главный вопрос здесь — как понимается справедливость, с точки зрения соотношения партикулярного и универсального, ибо расхождения в понимании могут вести к войнам.
Я привел три подхода, но их значительно больше. Истины в последней инстанции не дает ни один, но важно уметь видеть рациональное зерно в каждом. Это и есть вызов для молодых исследователей.
Национальные интересы как фундамент научных подходов
Но что еще важнее — то, на что обращал внимание Данилевский. Всякая социальная, общественная наука носит национальный характер. Если это так, то она может быть только сравнительной. Мы должны учитывать достижения мировой науки, но при этом исходить из того, что насколько они приложимы к нашей действительности. Они могут действовать на нашей почве, а могут и не действовать. Каждый раз мы должны соотносить их с нашими потребностями, интересами и ценностями. Всякая социальная наука неизбежно привносит нечто национально-субъективное. Она основывается на неких допущениях (Данилевский называл их «предилекции») — тех «красных линиях», за пределами которых наша позиция становится чуждой или даже враждебной нашим интересам.
Сегодня на зарубежных сайтах можно встретить призывы к «денационализации» науки, к «отказу от убеждений, связанных с родиной и государством» (это буквальная цитата!). Казалось бы, призыв к объективности. Но такой отказ может привести к прямо противоположному результату — к позиции, которая, не только далека от объективности, но и ставит нас вразрез с интересами нашего государства и ценностями нашего общества, ведет к пренебрежению нашими историческими традициями.
Поэтому самое главное, чтобы наши исследования исходили из этих допущений. Они носят, с одной стороны, донаучный характер, но с другой — являются основой социальных наук. Основой стремления к получению объективного знания является не отстранение, а понимание социальных и политических условий и задач, в которых осуществляются научные исследования. Мы идем к объективности, исходя из потребностей развития наших интересов, которые ситуативно могут меняться, ибо формируются в отношениях с другими государствами, но основа которых остается неизменной. Мы опираемся на опыт и традиции, осваивая меняющуюся международную обстановку. Новые подходы не должны означать отказа от того, что уже наработано и что составляет фундамент нашего национального достояния — и с точки зрения науки, и с точки зрения интересов и ценностей.
Думается, понимание национальных приоритетов в науке, осознанное стремление к их реализации в исследованиях и представляет собой важнейший вызов, на который призваны ответить молодые политологи и международники России.
— Павел Афанасьевич, большое спасибо за интервью. И традиционный вопрос: ваше пожелание участникам предстоящей конференции?
— Спасибо всем участникам! Естественно, желаю успехов, творческих достижений. И желаю объективности в подходе и ценностной… скажем так, ценностной предубежденности.
