Между шантажом и торгом: экспертный взгляд на актуальную международную повестку

Аналитическая беседа об актуальной повестке международных отношений политолога, профессора, доктора политических наук, декана факультета управления и политики МГИМО МИД РФ Генри Сардаряна и заведующего кафедрой сравнительной политологии факультета политологии МГУ имени М.В. Ломоносова, доктор политических наук, доцент Артура Леоновича Демчука.

Программа: «Генри Шоу» на канале СОЛОВЬЁВ LIVE ( 26 апреля 2026 г.)
Ведущий: доктор политических наук, профессор, декан факультета управления и политики МГИМО МИД России Генри Сардарян

Генри Сардарян: Артур Леонович, спасибо большое, что согласились прийти к нам.

Артур Демчук: Спасибо за приглашение, очень рад.

О ситуации с переговорным процессом США и Ирана: кто первым моргнёт?

Артур Демчук: Мне кажется, здесь обе стороны используют такую переговорную стратегию — стараются друг друга передавить, пересилить: кто первым сдастся, кто первым моргнёт. Трамп, понятно, использует своё давление. Сначала говорит, что пошлёт делегацию, потом — нет, я с вами разговаривать не буду, сами звоните. Вопрос в том, кому это сейчас нужнее.

Трамп считает, что всё это нужнее Ирану, потому что у него есть средства, он может нанести колоссальный ущерб. Он говорил, что «сотрёт с лица земли эту древнюю цивилизацию», а сейчас заявляет, что может полностью разрушить всю энергосистему Ирана. Всё это в надежде, что в иранском руководстве кто-то найдётся и скажет: «Давайте всё-таки договариваться». Но для Ирана сейчас ситуация затишья, по большому счёту, ничего не меняется. Зачем идти на уступки Соединённым Штатам? Иранцы контролируют Ормузский пролив, у них есть инструменты давления на США и другие западные страны.

Генри Сардарян: Информация настолько противоречива и взаимоисключающая. По одному набору данных следует, что американцы собираются подписать капитуляцию, просто иранцы не хотят её принимать, хотят ещё большего унижения. По другой информации — чуть ли не Иран уже должен перестать существовать как суверенное государство, а американцам и этого мало. Вы можете себе представить, о чём ведутся переговоры?

Артур Демчук: Здесь, наверное, идёт определённый торг. Скорее всего, мы просто всего не знаем. Есть такая верхушка айсберга — максималистские требования, а где-нибудь на уровне экспертов могут договориться о чём-то приемлемом для обеих сторон.

Вот я сейчас услышал, что Аракчи собирается посетить Москву, встретиться с российским президентом. Возможно, Иран воспринимает Россию как страну, которой можно доверять в качестве посредника. С Пакистаном, видите, получились определённые сложности. Пакистан — более проамериканская страна, чем Россия, это понятно. Поэтому, возможно, именно при посредничестве России здесь можно договориться.

Во-первых, о каком-то решении вопроса ядерной программы. У России есть свой опыт в ядерных технологиях, и Россия могла бы выступить гарантом того, что Иран не будет разрабатывать атомное оружие и что все эти программы будут носить исключительно мирный характер. Во-вторых, это, наверно, всё-таки поддержка тех группировок, которые активно борются с Израилем и угрожают Израилю. Естественно, Соединённые Штаты ставят это как условие: Иран должен прекратить помощь тем, кто подрывает безопасность Израиля. Ну и, наверное, что лежит на поверхности — это условие полной разблокировки Ормузского пролива, чтобы Иран перестал патрулировать и блокировать проход танкеров с нефтью в недружественные ему страны. Соответственно, восстановилась бы свобода судоходства, и Соединённые Штаты могли бы выдать это за крупную внешнеполитическую победу.

Проблема в том, что обе стороны друг другу абсолютно не доверяют. Иран понимает, что все обещания США могут быть не выполнены и отозваны в какой-то момент. Соединённые Штаты тоже Ирану не верят. Поэтому всё упирается в недоверие. Ну и вопрос гарантий: кто будет обеспечивать выполнение договорённостей, как это всё будет делаться, что делать, если какая-то страна будет их нарушать. Соответственно, обе стороны должны представить новое соглашение своему народу, избирателям, всему миру как крупную внешнеполитическую победу. Такого варианта, как был в Кэмп-Дэвиде сорок с лишним лет назад, когда Египет и Израиль договорились, — здесь, мне кажется, очень сложно ожидать.

Внутренняя политика Трампа: кризис или долгосрочная стратегия?

Генри Сардарян: Для любого американского президента внешняя политика в конечном счёте заканчивается внутренней: выборы, рейтинги. Даже если сам Трамп не переизбирается, у него впереди промежуточные выборы. Плюс он такая фигура, что если власть вдруг не сохранят представители его группы, опять вполне может маячить перспектива уголовного преследования. Как вообще вся эта ситуация сказывается на его рейтинге? Это временное явление или системный кризис?

Артур Демчук: Здесь вопрос очень тонкий, многоуровневая ситуация. С одной стороны, в краткосрочной перспективе — да, действительно, его обвиняют в том, что он рассчитывал на быструю победу, а быстрой победы не получилось. Рассчитывал на полную смену режима в Иране — никакой смены режима не произошло. Иран нанёс ущерб американским интересам в регионе, бомбили американские военные базы, американских союзников, которых США не смогли защитить. С одной стороны, для Трампа это плохо.

Но самое плохое для него — это, конечно, подорожание топлива и следующее за ним подорожание всех товаров в Соединённых Штатах, инфляция, снижение уровня жизни. Однако в долгосрочной перспективе он рассчитывает выиграть. Мы видим, что фондовые рынки в США стали расти. Экспорт нефти из США увеличился — страны становятся зависимы от поставок нефти из Соединённых Штатов. Один танкер с американской нефтью уже пришёл в Японию. То же самое будет с поставками сжиженного газа — Европа, Япония будут привязаны энергетически к США.

Плюс Трамп своей политикой показал, что Ближний Восток, те же Эмираты, какие-то монархии, где десятилетиями всё было спокойно и даже «арабской весны» не было, уже не являются тем безопасным местом, куда можно вкладывать деньги. Трамп показывает: только в Соединённых Штатах ваши деньги могут чувствовать себя в безопасности. Возвращайте производство в США, инвестируйте в американскую экономику, мы вас защитим. Америка — безопасная гавань. Будете инвестировать в Европу — там будут проблемы, в арабские страны — там будут проблемы, в Тайвань — неизвестно что будет дальше. Америка — рай для инвесторов, рай для промышленников. То есть в долгосрочной перспективе Трамп рассчитывает, что инвесторы разочаруются в арабских странах, разочаруются в Европе и будут вкладывать деньги в Соединённые Штаты. И объективно, если честно, картинка пока ровно такая и складывается.

Генри Сардарян: Но явно же есть центры силы в мире, тот же Лондон, которые этому не очень довольны, потому что работают с крупными финансовыми потоками. Есть группа элит, которых такая политика совсем не устраивает, они в иной логике выстраивали свою деятельность. И мы видим очередное проявление такой уникальной, добротной американской политической традиции — попытка психопата-одиночки убить президента. Это же одна из величайших стран мира, сама себя считает величайшей в истории человечества, но в ней столько президентов либо убили, либо покушались — «психопаты-одиночки». Что это?

В случае с попыткой покушения на Трампа в гостинице — кстати, очень интересный формат, он же должен был выступать на этом традиционном уже шоу, где президент примерно час шутит на камеру. Этот убийца потенциальный, или тот, кто совершал покушение — мы, кстати, не совсем уверены, что это была прямая попытка, потому что он вообще на другом этаже находился, — но тем не менее, это очередной сигнал, что какие-то элиты его не принимают, что у Трампа не всё так легко.

С другой стороны, есть такая точка зрения: всё, что бы Трамп ни делал, это реализация консенсуса американских элит, потому что мы не видим на улицах миллионов протестующих в ежедневном режиме. Роберт Де Ниро не совершает харакири из-за того, что не может жить в такой стране. Голливуд в целом перестал уезжать в Канаду, как обещал. Как будто бы всех всё устраивает. Никаких массовых волнений не видно.

Артур Демчук: Что касается покушений — это уже третье известное на Трампа. И все три отличаются друг от друга. В первом случае нападавший успел выстрелить, и его застрелили — концы в воду. Во втором не успел выстрелить, просто где-то сидел в засаде в гольф-клубе. А здесь успел выстрелить, но его задержали. Сейчас всплывает информация, что это обычный школьный учитель. Скорее всего, человек под воздействием какой-то информации решил стать супергероем и освободить человечество. Он извинился перед всеми родственниками. Вроде как складывается, что это одиночка, который решил пойти на такой «подвиг» — спасти Америку.

Многие считают, что это была некая постановка. Как будто ему позвонили телефонные мошенники и какими-то психотехнологиями заставили купить дробовик, приехать в гостиницу. Понятно, что человек абсолютно не подготовлен, никаких навыков обращения с оружием нет. Всё это было заранее спланировано так, чтобы у него ничего не получилось, а Трамп смог очень серьёзно эту ситуацию использовать. Он сказал: «Какие мужественные у меня охранники, нужно строить этот бальный зал-город в Белом доме, который будет самым безопасным местом на земле».

Но конечно, это свидетельство того, что американское общество очень сильно расколото. Нет никакого единства. И это не столько раскол между республиканцами и демократами, сколько раскол мировоззренческий, между разными типами мировоззрения. Этот раскол углубляется. Ситуация усугубляется свободной продажей оружия, стрельбой в школах, нападениями на улицах. Америка перестаёт быть безопасной страной. Она может быть безопасна для капитала, но перестаёт быть безопасной для жителей — неважно, обычный ты человек или политик.

Что касается американской элиты, то, наверное, сейчас она уловила посыл Трампа: деньги должны двигаться в Соединённые Штаты, и большинство это пока устраивает.

Трамп и Европа: прагматик против старой элиты

Генри Сардарян: Мы видим, какой жёсткий клинч у Трампа с европейскими лидерами. Он уже откровенно над некоторыми издевается, ему отвечают взаимностью. Трамп говорит, что нельзя больше на американцев полагаться, немцы какие-то военные стратегии представляют. Нам пытаются создать картинку, что американцы сейчас уйдут и европейцы будут самостоятельно нести ответственность за собственное будущее. Это всерьёз или картинка на ближайшие три года?

Артур Демчук: Это частично так. Трамп — человек прагматичный, умеющий считать деньги. Он понимает, что американский бюджет с десятками триллионов дефицита не выдержит ещё несколько десятилетий финансирования НАТО и европейской безопасности. Основная его претензия к европейцам: если вы хотите от кого-то защищаться — вы сделали своим врагом Россию, хотя Трамп, по-моему, совершенно удивлён и считает, что Россия никакой опасности для Европы не представляет, — тогда сами инвестируйте в свою оборону. Зачем американские деньги привлекать, зачем столько американских военнослужащих?

Когда был Советский Союз, Организация Варшавского договора, все боялись, что коммунизм, мировая революция — тогда ещё можно было оправдать эти военные расходы. Сейчас оправдывать их всё труднее. Поэтому он требует от европейцев увеличения военного бюджета до 5% ВВП. Кто-то взял под козырёк, как прибалтийские страны, кто-то сказал, что так быстро не может — Испания, некоторые другие государства. Но он пытается их додавливать.

Угрозы выйти из НАТО — это тоже риторический приём, торг и давление. Понятно, что Соединённые Штаты из НАТО не выйдут — они сами эту организацию создавали. Не в интересах США полностью выходить из НАТО. Они могут сокращать военное присутствие, как когда-то де Голль вышел из военной организации НАТО. Но политически они, естественно, будут контролировать всех своих союзников. Тем более что в НАТО остаются две ядерные державы кроме США — Англия и Франция.

Трамп умеет считать деньги и просчитывать ходы. Он понимает, что позиции некоторых европейских лидеров очень шаткие. Мы видим изменение партийно-политического ландшафта Германии, непонятно что будет с Италией. Мы видим, что в Великобритании колоссальный кризис — и миграционный, и экономический. Вполне вероятно, что через два-три года, ещё при президентстве Трампа, в европейских странах будут очень серьёзные изменения политического ландшафта. К власти могут прийти совершенно другие представители политической элиты. Не обязательно это будут какие-то абсолютно несистемные, революционные потрясения, но оппозиционные силы будут постепенно выдавливать нынешних правителей.

Европейские правые и фактор Трампа: эйфория сменилась скепсисом

Генри Сардарян: Давайте поговорим о нашем западном соседе. Сейчас, когда разговариваешь с самими европейскими правыми консерваторами, очень сильно меняется их тональность. В дни, когда Трамп был избран, у этих ребят было что-то на грани между эйфорией и абсолютным помешательством: «Трамп не может быть в Америке настолько правая администрация, а в Европе этот лебедь, рак да щука из социалистов, левых либералов, центристов — везде потом будут правые». Но прошёл год, и особенно после ситуации в Иране, после резкой критики Трампа в адрес Папы Римского (а европейские консерваторы так или иначе пытаются хотя бы с Ватиканом не ссориться), у них настроение теперь между паническим и скептическим. Они говорят: если Трамп сейчас не будет слишком сильно влезать, он этим нам больше поможет, чем при активном содействии. Что будет с ними?

Действительно, у европейцев в какой-то момент начинается отторжение той линии поведения, которую ведёт сам Трамп. Когда он издевается над Макроном — это может нравиться Ле Пен, Барделле и прочим. Но когда он издевается над французами в целом и говорит: «Ну это же французы, вы же знаете, они первыми сдадутся», — вряд ли кто-то из французов будет симпатизировать человеку, который пользуется поддержкой их главного критика. Тем более, сколько бы нам ни рассказывали, что «мы с американцами — Запад, мы единое целое», мы прекрасно знаем, как французы и вообще европейцы относятся к американцам «на кухне».

Артур Демчук: После прихода Трампа к власти многие считали, что в Европе будет происходить волна правого популизма. Вот сейчас быстренько «Национальное объединение» выиграет выборы во Францию… Но этого не произошло. Другие партии объединились, стали использовать избирательные технологии, чтобы не дать пройти кандидатам от партии Ле Пен. Фактически партии Ле Пен просто запретили участвовать. В других странах то же самое. То, что произошло в Венгрии — Орбан проиграл, — и то, что сейчас не дают развернуться правопопулистским политикам, говорит о том, что есть некоторый запас прочности у старой европейской элиты.

Фактор Трампа, с одной стороны, поднял популярность этих партий — той же «Альтернативы для Германии», которые выступают против неконтролируемой миграции. Вэнс приезжал и говорил: «Вы свою страну разрушаете тем, что пускаете сюда мигрантов». Но этот же фактор Трампа сыграл против этих партий. Их противники выставляют их агентами Трампа: «Трамп ненавидит Европу, хочет Европу подчинить, а эти партии играют ему на руку». Для обычного европейского избирателя накачивание такой америкафобии может сработать. Средний избиратель может проголосовать за умеренных лидеров, представителей нового поколения тех же партий.

Например, во Франции в Социалистическую партию могут прийти новые лидеры и сказать: «У нас есть новые идеи, новая программа, но мы будем сохранять всё хорошее, заложенное когда-то французскими социалистами». В Германии то же самое: «Альтернатива» пока опережает остальные партии, но могут объединиться здоровые силы христианских демократов, здоровые силы социалистов и создать коалицию с новыми людьми, которые не скомпрометировали себя русофобией и ошибочными политическими решениями. Всё для того, чтобы не допустить серьёзных кардинальных перемен политического ландшафта.

Генри Сардарян: За малым осталось — найти таких немцев и французов, которые себя ничем не запятнали. Артур Леонович, спасибо вам большое!

Артур Демчук: Спасибо.