Иран под прицелом: угрозы Израиля, ставка на Пехлеви и осторожность Трампа
Ситуация вокруг Ирана вновь превращается в тугой узел ближневосточной политики. Израиль открыто говорит о смене режима в Тегеране, оппозиция в лице наследного принца Пехлеви ищет поддержки на Западе, а Вашингтон, несмотря на воинственную риторику, проявляет нехарактерную осторожность. О том, что стоит за громкими заявлениями и какую стратегию реализует Дональд Трамп, в прямом эфире программы «ОТРажение» телеканала ОТР рассказал Артур Леонович Демчук, заведующий кафедрой сравнительной политологии факультета политологии МГУ имени М.В. Ломоносова.
Стратегия «санации»: чего добивается Израиль
Эскалация риторики со стороны Израиля достигла нового уровня. Заявление министра обороны Исраэля Каца о том, что после гибели прежнего руководства «любой лидер Ирана может стать следующим», эксперты расценивают не как случайную угрозу, а как программное заявление.
«Позиция Израиля вполне ясна, — комментирует Артур Демчук. — Они уже перешли к стратегии «санации», то есть устранения высшего руководства, включая фигуру Верховного лидера. Расчет строится на том, чтобы «срезать слой за слоем» иранскую элиту, приведя к власти умеренных политиков».
По словам эксперта, идеальный сценарий для Иерусалима — это правительство в Тегеране, которое согласится на «вооруженный нейтралитет». Формула проста: Иран отказывается от враждебных действий в обмен на прекращение политики уничтожения его лидеров.
Призрак Пехлеви: ставка на эмигранта
На фоне напряженности активизировался наследный принц Ирана Реза Пехлеви, призвавший Европу к давлению на Тегеран и заявивший о готовности «возглавить страну». Однако его фигура вызывает у экспертов серьезные сомнения.
«Пехлеви покинул Иран после Исламской революции почти 47 лет назад. Для него это последний шанс при жизни вернуться на родину в качестве значимой политической фигуры», — напоминает Демчук.
Эксперт подчеркивает, что на Западе на него могут делать ставку как на «знамя» для протестного движения, но внутри Ирана ситуация иная. Оппозиция разрознена: мы видим лишь спонтанные, спорадические выступления, но нет организованной политической силы, способной взять власть.
«Даже если оппозиционеров «привезут на вертолете» и объявят новым правительством, не факт, что они смогут удержать контроль над страной», — резюмирует политолог.
Ядерный след и американские выборы
Противоречия нарастают и в стане главного союзника Израиля — США. МАГАТЭ вновь не фиксирует наличия у Ирана ядерного оружия, а сторонники Трампа в Конгрессе сомневаются в целесообразности войны.
«Трамп ранее заявлял, что ядерные объекты Ирана уже уничтожены, но теперь звучат заявления, что Иран был на пороге создания заряда, — обращает внимание эксперт. — Те, кто призывает к осторожности, понимают риски».
Главный риск для республиканцев — внутриполитический. Если в ходе операции начнут гибнуть американские военные, вырастут цены на нефть и, как следствие, на бензин в США, шансы партии на промежуточных выборах резко упадут.
«Сейчас расклад 50 на 50, — констатирует Демчук. — Поэтому республиканское окружение пытается повлиять на Трампа, чтобы он нашел способ «красиво выйти», заявив о подавлении угроз и завершении миссии».
Молчание Вэнса: раскол или тактика?
Отдельное внимание пресса обратила на поведение вице-президента Джей Ди Вэнса, который хранил молчание 72 часа после ударов по Ирану. Financial Times предположила раскол в тандеме, однако эксперт считает иначе.
«Это не раскол, а осторожность, — уверен Артур Демчук. — Трамп — политик непредсказуемый. Вэнс не хочет делать громких заявлений, чтобы не оказаться в положении, когда президент поменяет точку зрения. Он сохраняет свободу маневра, перекладывая право комментария на Трампа».
География ударов: охота на русского медведя или война с Китаем?
Анализируя список государств, попавших под военные операции США (Венесуэла, Сирия, Ирак, Сомали, Йемен, Иран), невольно вспоминаешь теорию «дуги нестабильности» и предупреждения Генри Киссинджера о попытке втянуть Россию в большую войну.
«Список неоднороден, — соглашается политолог. — Сомали и Йемен сложно назвать союзниками России, чего не скажешь об Иране и Венесуэле. Совпадение интересное».
Однако, по мнению Демчука, если смотреть на глобальную стратегию Белого дома, главный соперник сегодня — Китай. Удары по Венесуэле и Ирану перекрывают каналы поставок нефти в КНР. Параллельно решается вопрос с Европой: Катар приостановил поставки газа из-за рисков, и ЕС вынужден больше полагаться на американский СПГ.
При этом, по данным Bloomberg, США могут пойти на временное исключение российских танкеров из-под санкций.
«Это делается, чтобы не допустить резкого скачка цен и не подтолкнуть Китай к полному переходу на российские энергоносители, — поясняет эксперт. — США решают две задачи: давят на Китай и «затыкают дыры» на рынке. Это сложный обмен: доступ к нефти в обмен на торговые уступки».
«Хороший и плохой полицейский»: метод Трампа
Та же логика прослеживается и в других действиях Вашингтона. Операция в Эквадоре против наркокартелей сопровождается новостями о тайном обвинении против вице-президента Венесуэлы Делси Родригес.
«Это классическая стратегия Трампа: он одновременно и хороший, и плохой полицейский, — объясняет Демчук. — Он предлагает сделку: выполняете условия США — получаете блага (покупка нефти). Отказываетесь — следуют санкции, тарифы или иные карательные меры. Для него нет середины. Либо подчинение, либо репрессии».
Та же игра ведется с Гренландией, Мексикой и Европой, где ультиматумы смягчаются обещаниями выгод.
Европейский суверенитет: визит Мерца в Вашингтон
Показательным стал недавний визит будущего канцлера Фридриха Мерца к Трампу. Вернувшись, он получил заверения, что американские базы останутся в Германии, но цена вопроса оказалась высока.
«До Мерца, видимо, начало доходить, что соглашения, заключаемые за спиной Европы, — это реальность, — иронизирует эксперт. — Трамп еще в первый срок объяснил: если Германия будет плохо себя вести, базы уйдут в Польшу. Для ФРГ это колоссальные экономические потери».
Эксперт напоминает, что присутствие американских войск — это не только безопасность, но и рабочие места, закупки, инвестиции. Это реальный рычаг давления. И хотя риторика о силе и независимости звучит громко, на деле европейским лидерам приходится принимать правила игры, диктуемые Вашингтоном.
