«Пять нектаров Моди»

---

– За счёт чего индийская экономика из года в год демонстрирует высокие темпы роста? Может ли она повторить так называемое китайское экономическое чудо?

– В современном официальном политическом дискурсе Нью-Дели подчёркивает: динамичное развитие Индии открывает новые перспективы для всей мировой системы. Так страна обозначает претензии на реальную значимую роль в глобальных процессах.

Действительно, Индия входит в пятёрку крупнейших экономик мира. По данным на 2025 год, номинальный ВВП составляет 4,18 трлн долларов. Это позволяет рассматривать её как одну из ведущих мировых держав. Вместе с тем ключевой проблемой остаётся низкий доход на душу населения, что связано с сохраняющимися диспропорциями в социально-экономическом развитии. Эти диспропорции требуют последовательных мер по устранению.

В целом индийская экономика растёт благодаря сочетанию нескольких факторов. Отдельно выделяется так называемый демографический дивиденд: более 65 % населения моложе 35 лет не только формируют активную рабочую силу, но и создают масштабный внутренний рынок. При этом государственные инициативы носят системный характер и направлены на локализацию и стимулирование производства (программа Make in India и её подпрограмма PLI), а также на развитие инфраструктуры (программа PM Gati Shakti).

Стратегические приоритеты развития ориентированы на модернизацию экономики и привлечение инвестиций с особым вниманием к высокотехнологичным секторам. Они объединены в правительственной программе «Виксит Бхарат» (Viksit Bharat, «Развитая Индия»), которая нацелена на трансформацию страны в полностью развитое государство к 2047 году – столетию независимости. «Виксит Бхарат» задаёт видение Индии как ведущей державы через три взаимосвязанных аспекта: создание конкурентоспособных рабочих мест, наращивание числа конкурентоспособных компаний и формирование эффективной системы управления.

Что касается китайского экономического чуда, может ли Индия его повторить? Она демонстрирует иную траекторию развития. Экспортно ориентированная модель Китая основывалась на жёстком государственном контроле, дешёвой рабочей силе и массированных инвестициях. Индийская модель отличается: хотя государство играет существенную роль, модель здесь более рыночная. Страна также сталкивается с инфраструктурными ограничениями. И если Китай опирался на экспорт как на основной драйвер роста, то Индия больше зависит от внутреннего потребления. Такая структура накладывает ограничения на потенциал стремительного развития. То есть абсолютного повторения китайского чуда не будет, но при условии активного реформирования, которое уже инициировано, страна имеет все шансы оставаться одной из ведущих экономик мира.

– Насколько сложные отношения у Индии с соседями? Возможно ли преодолеть разногласия с Китаем и Пакистаном, и есть ли вообще такое желание у Нью-Дели?

– Отношения разные. В основе взаимодействия с соседями по Южной Азии лежит политика «Соседство превыше всего» (Neighbourhood First Policy). Этот подход активно развивается после прихода к власти Нарендры Моди в 2014 году. Он направлен на систематизацию и укрепление связей с ближайшим окружением, представление Индии как открытого лидера Южной Азии, предлагающего реальную поддержку: кредитные линии, гуманитарную помощь, инициативы многостороннего сотрудничества (например, BIMSTEC – Инициатива стран Бенгальского залива по многоотраслевой технико-экономической кооперации или формирование энергетической сети Бангладеш – Бутан – Индия – Непал) и укрепление оборонных связей. В текущем бюджете страны более 60 % средств, выделенных на зарубежное партнёрство, направлено именно на поддержку государств-соседей.

Тем не менее политика «Соседство превыше всего» сталкивается с трудностями. Малые и средние государства Южной Азии не всегда позитивно воспринимают роль Индии как доминирующей державы. Это рождает беспокойство за суверенитет, нередко усиленное ростом национализма. Взаимодействие с соседями – сложный процесс, сочетающий гуманитарно-экономическое сотрудничество и попытки соседей балансировать между Индией и другими акторами, особенно с учётом усиления влияния Китая в регионе.

Кашмирский вопрос и перспективы урегулирования этого затяжного конфликта с Пакистаном, безусловно, остаются острейшей региональной проблемой. Возможности для снятия напряжённости ограничены. Ситуация осложняется не только непримиримыми асимметричными позициями Нью-Дели и Исламабада, но и почти полным отсутствием институционального диалога на внешних площадках. Новый виток конфликта в апреле-мае 2025 года – проведение военных операций («Синдур» со стороны Индии и «Буньян уль-Марсус» со стороны Пакистана) – ещё больше усилил этот вакуум.

Кстати, именно из-за индо-пакистанских разногласий сейчас парализована работа основной экономико-политической организации Южной Азии – Ассоциации регионального сотрудничества стран Южной Азии (СААРК). Значимые для развития региона инициативы в социально-экономической сфере существенно тормозятся. Кроме того, риски дестабилизации усиливает ядерный фактор и повышенный уровень террористических угроз.

Но я бы хотела подчеркнуть, что отношения в треугольнике Индия – Пакистан – Китай – это сложный геополитический узел. В нём переплетены не только территориальные споры, но и противоречия, порождённые более широким американо-китайским стратегическим соперничеством в Азии. Китай, скорее всего, продолжит поддерживать Пакистан и развивать инфраструктурные инициативы, включая Китайско-пакистанский экономический коридор (CPEC). Индия, в свою очередь, не намерена отказываться от участия в инициативах, направленных на сдерживание Китая, хотя и идентифицирует это участие как стремление гармонизировать ситуацию в Азии. Определённое стремление к нормализации, взаимные шаги навстречу вероятны, но полное преодоление разногласий в краткосрочной перспективе практически невозможно.

– Почему в Индии до сих пор сохраняется кастовая система и насколько важную роль она играет в современном обществе?

– Несмотря на то что Конституция Индии, принятая ещё в 1950 году, официально запретила дискриминацию по кастовому признаку, каста продолжает влиять на общественно-политические практики. Отголоски системы сохраняются из-за глубокой исторической укорененности, а также потому, что этот сложный феномен включен в социально-политические механизмы.

На индийскую политику влияли и до сих пор влияют два ключевых фактора, используемых для мобилизационного эффекта: кастеизм и индуизм, иначе говоря, политизация социального института и политизация религии. Можно сказать, что они образуют тандем, воздействующий на динамику внутриполитических процессов. Причём к этому тандему обращаются все значимые политические силы – как власть, так и оппозиция: в индийских реалиях его невозможно игнорировать.

Социальное неравенство, порождаемое кастовыми предрассудками, безусловно, тормозит экономическое развитие и снижает производительность. В то же время процесс размывания кастовой системы постепенно идёт, особенно в городах. Из-за активной миграции жёсткость кастовых барьеров там ослабевает. Кроме того, реально действуют практики позитивной дискриминации (льготы для низших каст. – Прим. ред.) для представителей так называемых зарегистрированных каст – потомков тех, кто традиционно находился вне системы варн (четыре древних сословия индуизма. – Прим. ред.) и причислялся к неприкасаемым.

– Что из себя представляет индийская нация и что происходит с теми, кто в неё не вписывается?

– Здесь нужно разделять общественно-политические и даже политико-философские дискуссии, длящиеся со времён борьбы за независимость, и реальную ситуацию.

Первоначальный фундамент индийской нации формировался под влиянием гандизма как идеологии национально-освободительного движения. В отношении основных конфессий – индусов и мусульман – Ганди, его сторонники и лидеры Индийского национального конгресса закладывали основы политики единения. Параллельно как реакция на эти установки в 1920-е годы стала формироваться идеология хиндутвы. Если сильно упростить, она обозначала важность объединения именно индусов (в разных интерпретациях, в том числе не только по религиозному принципу), чтобы они могли защищать свои историко-культурные, экономические и религиозные права. Эта идеология является частью платформы находящейся у власти партии Бхаратия джаната парти (БДП).

Важно понимать, что ни о каком идеале теократического государства речи не идёт. Если сравнить подходы первых идеологов хиндутвы Саваркара и Голвалкара, то подход Саваркара сегодня более востребован. С его точки зрения, политическая идентичность шире, чем религиозная принадлежность. Хиндутва включает не только религиозную и духовную историю, но и в широком смысле всю историю субконтинента – историю нации, которую создавали герои, юристы, поэты, философы, учёные.

Идеология правящей БДП – это умеренная правоориентированная доктрина, направленная на поддержку индуистской культурной среды. Все граждане Индии, согласно этой доктрине, должны осознавать наличие общего исторического наследия. Ключевой посыл в отношении мусульманского населения Индии (основного религиозного меньшинства) состоит в том, что, исповедуя ислам, не следует автоматически поддерживать другие мусульманские страны по принципу религиозной солидарности. Религиозные меньшинства, в свою очередь, стремятся обозначить недопустимость своей маргинализации в публичном дискурсе, делая это разными способами, в том числе провокационными.

Ценности единства в многообразии по-прежнему важны для самоидентификации Индии, в том числе в рамках DDD-идеи: демократии, развития и разнообразия.

– Нарендра Моди возглавляет страну 12 лет. За это время у него, кажется, сформировался свой культ личности. Насколько, на ваш взгляд, конкурентна индийская политика и как сильно может измениться курс страны в результате смены власти?

– Формирование культа личности премьер-министра – один из популярных нарративов оппозиционных партий, соперничающих с БДП. В качестве аргументов обычно приводят обращение к идеям о божественном провидении в политической роли Моди, а также то, что публичные митинги порой напоминают то ли религиозные шествия, то ли фестивали.

Но я уже обозначила роль факторов кастеизма и индуизма в индийской политике, особенно в публичной. То же обращение к религиозной риторике со стороны Моди вполне вписывается в попытку говорить с широкими слоями населения о стратегических задачах развития страны на понятном языке, через знакомую смысловую атрибутику.

Рахул Ганди, лидер оппозиционного Индийского национального конгресса, в ходе избирательных кампаний тоже обращался к религиозной атрибутике. Например, он демонстративно появлялся в ритуальном облачении брахмана в индуистском храме. Для политических лидеров Индии важна выраженная харизматичность.

В целом в общественном сознании поддерживающих премьер-министра индийцев Нарендра Моди воспринимается как талантливый и энергичный администратор. Его политическая репутация строится на жёсткости и проницательности, как руководитель он известен честностью и принципиальностью.

Перед Индией стоят важнейшие задачи ускоренного развития и более активного включения в глобальную повестку. И в ближайшие десятилетия они не изменятся и не исчезнут даже в случае каких-то политических трансформаций.

– Насколько серьёзно Индия относится к риторике о борьбе за права Глобального Юга, повышении статуса БРИКС и тому подобному?

– Солидарность со странами Глобального Юга имеет принципиальное значение для внешней политики Индии. БРИКС в этом плане нередко воспринимается Нью-Дели как часть повестки Глобального Юга, направленной на поиск альтернативных путей мирового развития.

Идентификация Индии со странами Глобального Юга носит стратегический характер, которая была отдельно обозначена в девизе первого саммита Глобального Юга в 2023 году. Открывая саммит, премьер-министр Моди обратился к участникам: «Ваш голос – это голос Индии», а общая тема форума звучала как «Единство голоса – единство цели».

Позиционируя себя как голос Глобального Юга, Нью-Дели делает акцент на таких проблемах, как долговой кризис, климатические вопросы, продовольственная и энергетическая безопасность, цифровой разрыв, а также развитие при участии и под руководством женщин.

Концептуальной рамкой для формирования доверительного диалога и лидерства Индии стали Панчамритские столпы (Panchamrit). Они легли в основу подхода Нарендры Моди к международным отношениям, придя на смену прежней концепции Панчашила, ассоциировавшейся с эпохой Джавахарлала Неру. Концепция начала набирать обороты в 2022–2023 годах, а председательство Индии в G20 стало площадкой для её продвижения.

По аналогии с пятью нектарами – панчамритой, ритуальным напитком в индуистской традиции (смесь меда, молока, йогурта, сахара и топлёного масла гхи), – Панчамритские столпы включают пять базовых принципов. Это samman (честь, достоинство) – уважение к суверенитету и национальному выбору; samvad (диалог) – поддержка многосторонней дипломатии и сотрудничества; samriddhi (совместное процветание) – стремление к экономическому росту; suraksha (безопасность) – обеспечение региональной и глобальной безопасности, борьба с трансграничным терроризмом; и saṁskṛti evaṁ sabhyatā (культурные и цивилизационные связи) – развитие «мягкой силы» через историко-культурные связи для укрепления сотрудничества.

– Как бы Вы охарактеризовали отношения Индии и России? С одной стороны, Москва пытается их развивать, а с другой – как будто до сих пор неясна судьба денег от продажи нефти, да и сама торговля энергоресурсами периодически оказывается под вопросом. Также невооруженным глазом пока не видно притока индийского бизнеса в Россию и российского в Индию. Насколько оправданы разговоры о стратегическом союзе?

– Обе стороны стремятся к развитию отношений в рамках стратегического партнёрства, обозначенного ещё в 2000 году во время первого государственного визита Владимира Путина в Индию. Но Индия – это ещё и балансирующая держава, избегающая чрезмерной привязки к каким-либо блокам. Такая стратегия требует постоянной гибкости и сложного маневрирования, а потому сопряжена с рисками, в том числе с внешним давлением с разных сторон. Однако с ростом влияния Нью-Дели балансировать будет всё тяжелее: будут расти ожидания от более чёткой роли Индии в глобальной политике. Это серьёзный вызов для внешнеполитической активности страны и задача для переформатирования российско-индийских отношений.

Что касается роста товарооборота, то работа над ним продолжается. В структуре есть дисбаланс (в том числе в торговле энергоресурсами), который Москва и Нью-Дели пытаются преодолеть.

---

Беседовал Игорь Селезнев
Фото предоставлено героем публикации»